Бхагавад Гита. Глава 2

Главы

Познавший высокую боль состраданья,
От Крышня услышал он речь назиданья:

«Как можно пред битвою – битвы страшиться?
Смятенье твоё недостойно Арийца,

Оно не дарует на поприще брани
Небесного блага и славных деяний.

Отвергни, Арджуна, ты страх и безсилье,
Восстань, чтоб врагов твои стрелы разили!»

Тот молвил: «Но как, со стрелой оперённой,
Мне с Бгижмой сражаться, с наставником Дроной?

Чем их убивать, — столь великих деяньем,
Не лучше ль в безвестности жить подаяньем?

Убив наших близких, мы станем ли чище?
О нет, мы вкусим окровавленной пищи!

Ещё мы не знаем, что лучше в сраженье:
Врагов победить, иль познать пораженье?

Мы жизнью своей наслаждаться не сможем,
Когда Дхритарастры сынов уничтожим.

Я – Твой ученик. Ты учил меня долго,
Но в Суть не проник я ни Кона, ни Долга.

Поэтому, я вопрошаю, Могучий,
Ты должен мне ясно ответить: что лучше?

Мне счастья не даст, — ибо сломлен скорбями, —
Над смертными власть или власть над Богами,

И вот почему я сражаться не стану!»
Сказал — и замолк, в сердце чувствуя рану.

А Крышень, с улыбкой загадочной глянув,
Ответил тому, кто скорбел между станов:

«Мудрец, руководствуясь Кономъ Всеобщим,
Не должен скорбеть по живым, по усопшим.

Мы были всегда – я и ты, и всем людям,
Подобно, во веки и впредь мы пребудем.

Как в теле, что нам в сей юдоли досталось,
Сменяются детство, и зрелость, и старость, —

Сменяются наши тела, и смущенья
Не ведает Мудрый в ином воплощенье.

Есть в чувствах телесных и радость и горе;
Есть холод и жар; но пройдут они вскоре;

Мгновенны они… О, не будь к ним привязан,
Арджуна, их все обуздать ты обязан!

Лишь тот, ставший Мудрым, безсмертья достоин,
Кто стоек в несчастье, кто в счастье спокоен.

Скажи, — где начало и где основанья
Несуществованья и существованья?

Лишь тот, кому Правды открылась основа,
Увидит границу того и другого.

Где есть Безконечное, нет прекращенья,
Не знает Извечное уничтоженья.

Тела преходящи; мертва их отдельность;
Лишь Вечного Рамхи жива безпредельность.

Не плачь же о тех, кто слезы не достоин,
И если ты Воин, — сражайся как Воин!

Кто думает, будто бы он есть убийца,
И тот, кто в бою быть убитым боится, —

Равно не разумны: равно не бывает
Ни тех, кто убил, ни кого убивают.

Для Духа нет смерти, как нет и рожденья,
И нет сновиденья, и нет пробужденья.

Извечный, — к извечной стремится он цели;
Пусть тело мертво, — Он живёт в мёртвом теле.

Кто понял, что Дух всегда был, всегда будет, —
Тот сам не убьёт, и убить не принудит.

Смотри: обветшавшее платье мы сбросим,
А после – другое наденем и носим.

Так Дух, обветшавшее тело откинув,
В другом воплощается, старое скинув,

В огне не горит Он и в море не тонет,
Не гибнет от стрел и от боли не стонет.

Он – Неопалимый, и Неуязвимый,
И Неувлажняемый, Неизсушимый.

Он – Всепроникающий и Вездесущий,
Недвижный, Текущий, Извечно Живущий.

А если Он Есмь, — хоть не зрим и не явлен, —
Зачем же страдаешь ты, скорбью подавлен?

Но если бы даже ты жил с убежденьем,
Что Дух подлежит и смертям и рожденьям, —

Тебе и тогда горевать не годится:
Рождённый умрёт, а мертвец возродится.

И должен ли ты предаваться печали,
Поняв, что не явленны Твари в начале,

Становятся явленными в середине,
Неявленность вновь обретя при кончине?

Кто Духа не видел, подумает: чудо!
И тот, кто увидел, подумает: чудо!

А третий о Нём с изумленьем внимает,
Но даже внимающий – не понимает!

Всегда Он безсмертен, в любом воплощенье, —
Так может ли смерть принести огорченье?

Исполни свой долг, назиданье усвоя:
Ты – Витязь – рождён ради Правого Боя.

Сраженье для Витязя – это отрада,
Отверстые врата Ирийского Сада,

А если от Битвы откажешься Правой,
Ты, грешный, расстанешься с Честью и Славой.

Ты будешь позором покрыт, а безчестье
Для Витязя горше, чем гибель в безвестье.

Отважные скажут: «Он струсил в сраженье».
Презренье придёт, и уйдёт уваженье.

Издёвку и брань ты услышишь, к тому же
От недругов злобных. Что может быть хуже!

Убитый, — достигнешь Ирийского Сада.
Живой, — на Земле насладишься, как надо.

Мужайся, Арджуна, восстань, и решенье
Прими, и вступи, многомощный, в сраженье!

Признав, что удача подобна потере,
Что горе и счастье – равны в полной мере,

Признав, что победе равно пораженье, —
В сраженье вступи, что б не впасть в прегрешенье!

Услышал ты доводов разума много:
И внемли, чему учит светлая Йога.

Ты, к Кону её приобщиться готовый,
Возмездия – Кармы – разрушишь оковы.

На этом пути все усилья успешны, —
Утешны они, потому что безгрешны,

И смерть не страшна, если даже досталась
Тебе в этой благости самая малость.

На этом пути разум целен и прочен,
У прочих – безволен, расплывчат, неточен.

Начётчики, Веды читая безстрастно,
Болтают цветисто: «Лишь небо прекрасно!

Исполните все предписанья, обряды –
Достигнете власти, Ирийской отрады»!

Но разум, что к власти исполнен пристрастья,
Не знает Самадхи – восторга и счастья!

Относятся Веды к трём Гунам – к трём свойствам,
Природы – со всем её бренным устройством.

Отвергни три Гуны, стань Вольным и Цельным!
Избавься от двойственности, с Безпредельным

Сольёшься и собственности не захочешь,
Себя, Прародителю предан, упрочишь.

Нам Веды нужны лишь как воды колодца:
Чрез их глубину – Рамхи суть познаётся!

Итак, не плодов ты желай, а деянья,
А ради плодов прекрати ты страданья.

К плодам не стремись, не нужна их услада,
Однако, бездействовать тоже не надо.

Несчастье и счастье – земные тревоги –
Забудь; пребывай в равновесии – в Йоге.

Пред Йогой – ничто все дела, ибо ложны,
А люди, что жаждут удачи, — ничтожны.

Грехи и заслуги отвергни ты разом:
Кто к Йоге пришёл, тот постиг Высший Разум.

Отвергнув плоды, сбросив путы рожденья,
Достигнешь безстрастия и избавленья

От всех заблуждений – не будь к ним причастен.
Ты станешь, от них отрешённый, безстрастен.

К тому, что услышишь, к тому, что услышал:
Из дебрей ты шёл и к простору ты вышел.

Как только твой разум отвергнет Писанье,
Ты к Йоге придёшь, утвердясь в Созерцанье».

Арджуна спросил: «Есть ли признак, примета
У тех, кто достиг Созерцанья и Света?

Какие поступки, слова и дороги
У Мудрого, светлой достигшего Йоги»?

И Крышень Арджуне открыл пониманье:
«Когда человек, превзошедший желанья,

Привержен – лишь радости, в нём заключённой, —
Тогда он Светой, от всего отрешённый.

Кто в счастье спокоен и стоек в несчастье,
Не ведает гнева, и страха, и страсти,

И не ненавидит, и не вожделеет, —
Тот к Йоге всей сутью своей тяготеет.

И если, как лапы свои черепаха,
Вбирает он чувства свои, чтоб от праха

Отвлечь их, — от вкуса к бездушным предметам, —
Его ты узнаешь по этим приметам.

Предметы уходят, предел им назначен,
Но вкус к ним ещё Мудрецом не утрачен:

К земным наслажденьям он вкус уничтожит,
Как только узреть Прародителя сможет.

Ведь даже идущий путём наилучшим
Порой подчиняется чувствам кипучим,

Но, их обуздав, он придёт к Высшей Цели
И Воли достигнет, — безвольный доселе.

Где чувства господствуют – там вожделенье,
А где вожделенье – там гнев, ослепленье,

А где ослепленье – ума угасанье,
Где ум угасает – там гибнет познанье,

Где гибнет познанье, — да ведает всякий, —
Там гибнет дитя человечье во мраке.

А тот, кто добился над чувствами власти,
Попрал отвращенье, не знает пристрастий,

Кто их навсегда подчинил своей Воле, —
Достиг просветленья, избавясь от боли,

И сердце с тех пор у него безпорочно,
И разум его утверждается прочно.

Вне Йоги – к разумным себя не причисли:
Вне ясности нет созидающей мысли;

Вне творческой мысли – нет мира, покоя,
А где вне покоя и счастье людское?

То сердце, что чувств разных алчет и просит,
У слабого духом сознанье уносит,

Как ветер стремительно и невозбранно
Уносит корабль по волнам океана.

Так знай же, могучий на битвенном поле:
Там – Разум и Мудрость, где чувства – в неволе.

Всё то, что для всех – сновиденье, есть бденье
Того, кто своё пересилил хотенье,

А бденье всего, что познало рожденье,
Для истинно Мудрого – есть сновиденье.

Как воды текут в океан полноводный –
Вот так для желаний есть доступ свободный

К душе Мудреца; он прибудет в Нирване,
Но только не тот, кто исполнен желаний!

Кто Волен – от самости, верной тропою
Придёт тот, поправ вожделенье, к покою.

Ты с Рамхой Извечным достиг ли Со-Знанья?
С Ним слившись – отвергнешь дурные деянья.

Пусть даже к Нему ты придёшь при кончине, —
Поймёшь, что в Нирване пребудешь отныне»!

Оцените статью